Современная одежда в народном стиле по каталогам мод.

Подробнее о том, где купить современную одежду в фольклорном стиле - здесь. С описанием как заказать и некоторыми фото.

Смотрите на сайте - материалы лекций Орфинской О. о текстиле.

Запущена информация об издании проекта: Крупа Т.Н., Крышталь А.П. Исследование золотных нитей археологического текстиля Украины.

Это будет результат совместных исследований Т.Н. Крупы и А.П. Крышталя. В работе задействована большую выборку материала.
Издание книги - на диске, подробнее здесь.
Тираж - ограниченный в силу возможностей издательства. Поэтому открыта подписка.
По поводу подписки на издание пишите Татьяне Крупе (адрес указан в Контактах сайта). 

А также выходит диск:

Золотоордынская нумизматика из фондов Музея археологии и этнографии Слободской Украины ХНУ имени В.Н. Каразина/ Сост. А.С. Коврижных, Т.Н. Крупа, А.А. Романов. Подробнее.

Реклама на сайте:

Хронологическая группа 2: VII – 1-я половина VIII вв. н.э. (начало династии Тан).

Этим временем датируются глиняные фигурки предполагаемых ранних тюрков из погребений. К сожалению, датировка рассматриваемых ниже терракот (кроме № 14) может быть лишь приблизительной, т.к. они происходят из грабительских раскопок. На погребальных терракотовых фигурках этого времени мы часто видим различных «северных и западных варваров». Однако изображений предполагаемых тюрков начала династии Тан, по сравнению с представителями оседлых «западных варваров» очень мало. Это можно объяснить тем, что тюрки тогда только начали оседать небольшими группами в пограничных районах и еще слабо были представлены в крупных городах. Их привлечение в разных сферах жизни Китая могло быть тогда весьма ограниченным. Вместе с тем, уже в 20 годах VII в., еще перед полувековым (630-679) подчинением восточных тюрков империи Тан, было принято решение поселить 10 000 семей тюрков в столице объединенного единого Китая.

Как уже отмечалось, до 2008 г. изображения ранних тюрков не были аргументировано выявлены среди многочисленных образов “варваров” того времени. Долгая неопределенность в данном вопросе объяснялась, как минимум, пятью факторами.

Во-первых, проблема этнической идентификации образов иноземцев в высокоразвитых художественных традициях античных и раннесредневековых стран Евразии (прежде всего – в искусстве древней Греции, Римской и персидской империй, Согда, Северо-Западной Индии и Китая) весьма сложна. Она усугубляется фрагментарностью нынешних сведений о костюме даже крупных и знаменитых народов прошлого. Точнее, такая этническая атрибуция иноземцев в литературе дается очень часто, но при этом обычно некорректна. Причина этого очень проста: авторы не являются специалистами по древнему костюму нескольких регионов, они не знакомы с большей частью материалов по каждому конкретному древнему этническому костюмному комплексу (в основном они не опубликованы) и, в результате, они не могут грамотно привлекать аналогии и костюмную классификацию и не могут произвести корректный сравнительный анализ.

Во-вторых, местные художественные стереотипы и стереотипы в восприятия иноземцев в целом (нам следует учитывать и социальный ранг мигрантов) отразились в степени стилизации костюма (см., например: Яценко 2006, с. 31-33, 47, 55-57, 61, 65-67, 113-115, 129-130, 134, 166-169, 229-230, 245-247, 261-262, 273-274). Они все еще очень плохо изучены. Многие погребальные фигурки начала династии Тан схематичны, на них отсутствует ряд деталей, и потому информация по костюму выглядит неопределенной¹⁴. Часто образы «варваров» стилизованы и имеют стандартную окраску (мастера чаще всего использовали, помимо нескольких цветов глазурей, красный и/или черный пигмент на неглазурованной поверхности).

В-третьих, если говорить в целом о народах, представители которых оказались в это время в Китае (о “западных и северных варварах”), то в искусстве у них на родине мы обычно видим лишь представителей знати. Однако люди, которые обычно попадали в Китай, принадлежали (за редким исключением политических эмигрантов, заложников и дипломатов) к иным социальным группам (торговцы, актеры и танцоры, художники и т.п.). Мы лишь изредка встречаем их образы в их родном искусстве. Вот почему можно идентифицировать лишь некоторые элементы костюма, вероятно, общие для разных социальных групп. По этой причине этническая идентификация возможна лишь для некоторых погребальных фигурок эпохи ранней Тан, а для гораздо большего числа подобных изделий она в известной мере приблизительна. Наша атрибуция основана на корреляции нескольких типов одежд, прически, обуви и элементов поясов, специфичных для конкретных ирано-, тюрко- и тохароязычных народов Центральной Азии. Многие персонажи на раннетанских терракотах не могут быть идентифицированы, т.к. их простые прическа и одежды типичны для нескольких ее регионов. Здесь анализируются только статуэтки в “гражданском” костюме (персонажи в доспехе требуют особого рассмотрения).

В-четвертых, многие “варвары”, жившие и работавшие в Китае, весьма быстро перенимали ряд элементов китайского костюма, и мы обязаны учитывать эту китаизацию. Судя по изображениям VII-VIII вв. она проявляется в следующем. 1. Короткие распашные одежды часто имели неглубокий запах направо по-китайски, а не налево (как это было принято у ранних евразийских кочевников¹⁵). 2. Различные варианты китайского мужского головного убора “путоу”. Все они датируются VII – сер. VIII вв. Хотелось бы отметить, что позже, с рубежа IX-Х вв., их использовали уйгурские простолюдины Синьцзяна (Яценко 2000, с. 367). Люди, носящие “путоу”, не молоды. 3. В некоторых ситуациях распашные одежды имеют очень широкие рукава. 4. Платок прикреплен к поясу в специфической китайской манере. Элементы китайского костюма стали, прежде всего, результатом долгого проживания этих простолюдинов в Китае. Но на анализируемых ниже изображениях в одежде и прическе нет одного достоверно китайского элемента, и это является важной их особенностью.

В-пятых, в начале династии Тан элементы раннетюркского костюма (особые халат, пояс с подвесными предметами и сапоги) стали модными у китайских горожан (в том числе, у прислуги обоих полов, придворные дамы в облике всадниц). Так, принц Ли Чжэн уже в детстве обожал экзотическую одежду тюрков и другие атрибуты кочевой жизни¹⁶. Однако при этом важные детали (головной убор, прическа, манера запахивания кафтана направо) сохранили китайский облик. Это обычно позволяет отличить в произведениях искусства китаизированных “варваров” от собственно китайских (ханьских) слуг.

Фигурки эпохи Тан из выставочного каталога Езекиила Шлосса 1969 года.

На мой взгляд, в образах “варваров” этом каталоге обычно представлены согдийцы и тохаристанцы, реже – люди из Хотана и Кучи в Синьцзяне (подробно их образы будут рассмотрены в специальной публикации). Этот вывод хорошо согласуется с китайскими письменными источниками по иностранцам в Китае времени Суй и ранней Тан.

Среди них – только один достоверный тюркский персонаж (Schloss 1969, No 42). Думаю, некоторые, все еще загадочные персонажи, также имеют некоторые шансы со временем быть идентифицированы по костюму как тюркские (№№ 7, 10а, 56 по каталогу).

№ 9 (рис. 17 - справа). Костюм этого привставшего в седле «согдийского всадника», держащего руками поводья, типичен для центральноазиатского кочевника того времени. Мы видим узкий и короткий (не доходящий до колен) кафтан с двумя крупными треугольными лацканами; невысокие ноговицы, крепящиеся с боков лямками к поясу (под ними могли быть надеты туфли или полусапожки). Кафтан застегнут, практически без наложения бортов друг на друга, до верхней части груди; декоративная кайма на нем отсутствует.

Рис. 17 (4). Глиняная фигурка из коллекции E. Шлосса (Schloss E., 1969, No.42).

Очень любопытен головной убор всадника – с довольно высоким округлым верхом и широким, длинным назатыльником. Спереди декор его представляет крупную стилизованную фигуру расправляющего крылья орла. Аналогичный по форме головной убор известен в данное время в восточнотюркских районах Монголии: это рельеф восточной каменной оградки (“саркофага”) из Хуль-Асхете I (Войтов 1996, рис. 67); подобный образ расправляющего крылья орла известен также на шапке иного облика (без назатыльника) у восточнотюркского кагана Кюль-тегина (нач. VIII в.) на статуе из его дворца (Nowgorodowa 1980, fig.194) (рис. 18 - смотрите ниже слева, картинка увеличивается при наведении). Трудно предположить, что подобный убор носили незнатные персонажи.

Рис. 18. Аналогии головному убору терракот 8-9 на изображениях VII-VIII вв. в Восточной Монголии: 1 – статуя кагана Кюль-Тегина (Nowgorodowa 1980, fig.194); 2 - рельеф восточной каменной оградки (“саркофага”) из Хуль-Асхете I (Войтов 1996, рис. 67).

К сожалению, опубликовано лишь черно-белое фото. Автор каталога указывает, что голова персонажа не глазурована, лицо раскрашено черным и красным; тело окрашено в зеленый (кафтан), коричневый (штаны?) и более светлый - кремовый (ноговицы?). Очень интересен здесь зеленый цвет кафтана. Дело в том, что он отнюдь не является типичным для раннетюркского костюма. Сюаньцзан в 630 г., наблюдая западнотюркского кагана Тон-ябгу со свитой в непраздничной обстановке – во время охоты – специально отметил лишь для него наличие кафтана зеленого цвета (Chavannes E., 1903, p.194). У соседей-китайцев в эпоху Тан, судя по изображениям, стали популярны халаты тюркского типа именно зеленого и коричневого цветов.

Рис. 19. Мужская верхняя плечевая одежда зеленого цвета в живописи оазиса Куча VII в.: 1 – Кызыл, пещера 192, донатор; 2 – Кызыл, новая пещера 1, донатор; 3 – Субаши, реликварий (реконструкция) (Huo Xuchu, Qi Xiaoshan 2006, pp. 94, 97, 171).

Любопытно, что позже, при Сун, такие одежды именно зеленого, а также ярко-красного цветов воспринимались защитником национальных традиций, известным ученым XI в. Шень Ко как наиболее нетерпимое проявление варварского начала в китайском костюме времени, распространившегося с эпохи Северного Ци (550-577) (Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В., 1984, с. 150). Однако особую популярность зеленого цвета мужской наплечной одежды в VII в. мы наблюдаем в уже упоминавшемся оазисе Куча, граничившим с тюркскими кочевьями (рис. 19 - справа, картинка увеличивается).

Фигурки эпохи Тан из частных собраний в каталогах Сотбис и других аукционов и выставок.

№ 10 (рис. 20 - см.ниже). На этом персонаже - головной убор того же типа, что и на предыдущей терракоте. Кафтан той же длины (выше колен) с двумя треугольными лацканами и без декоративной каймы, застегнутый внизу, носит следы белой краски. Обувь – высокие черные сапоги (без треугольного выступа под коленом).

рис. 20 Рис. 20, 23 (5, 8). Глиняные фигурки из коллекции M. Сандерса (предоставлено M. Sanders, 2008).

рис. 21 Рис. 21-22 (6-7). Глиняные фигурки из частных коллекций (по каталогам Sotheby’s) (предоставлено M. Sanders, 2008).

рис. 27 Рис. 27. Головной убор сяньбийского происхождения из Северного Китая. Шелк, V-VI вв. н.э. Ханьчжоу, Национальный музей шелка. № 2592 (Шелковый Путь 2007, с. 82, № 15).

№ 11 (рис. 21 - см.выше). Тип представленных здесь головных уборов – шелковые (?) башлыки охристого цвета с длинным и широким назатыльником – достоверно использовался ранними тюрками Монголии (см., например: Евтюхова 1952, с. 99, № 79), но для оседлых народов Центральной Азии того времени не документирован. Этот головной убор связан своим происхождением с влиятельным кочевым этносом сяньби, контролировавшим также север Китая (там он был популярен в V-VI вв.: рис. 27 - см.выше). Известны также подобные, редкие очень длинные кафтаны (до щиколоток) (см., например, на изваяниях Тянь-Шаня: Елеукенова 1999, рис. 70); в нашем случае они носятся внакидку.

Их сине-желтая цветовая гамма (лицевая сторона – подкладка) известна в это время в Туве (Кубарев 2005, с. 40), но необычайно длинные рукава (много длиннее руки) пока уникальны для ранних тюрков. Разумеется, это не “слуги” (как их атрибутирует автор каталога), а знатные люди в эффектном аристократическом костюме (с очень длинным станом и рукавами кафтанов, носящихся внакидку, и рубах, неудобными в повседневной жизни). Однако самое интересное – белый цвет большей части костюма: нижней одежды, штанов, и даже пояса и туфель¹⁷; к этому моменту мы еще вернемся. Изображенные стоят, соединив руки на груди (похожее видим, например, на изваянии из Кемен-Кечу на Алтае: Кубарев 1997, с. 44).

Рис. 21-22 (6-7). Глиняные фигурки из частных коллекций (по каталогам Sotheby’s) (предоставлено M. Sanders, 2008).

№ 12 (рис. 22 - фото справа. увеличивается). Некоторые важные детали верхней одежды этого пожилого мужчины известны нам и в “тюркском комплексе” Тохаристана (см.: Яценко 2006, рис. 189, 3, 37, 41, 85). Его шелковый (?) головной убор (тот же, что и на рис. 21) – типично кочевнический.

Подобная наплечная одежда использовалась в это время ранними тюрками.

Его кафтан с двумя лацканами, также носимый внакидку, чуть ниже колен застегнут внизу на пуговку; на подоле – широкая полоса отделки, более узкие видим вдоль бортов (в том числе – на подкладке); по краю ворота нашит толстый жгут, заканчивающийся двумя матерчатыми (?) пуговицами на концах лацканов. Другие костюмные детали не противоречат такой трактовке. Лишь сравнительно длинная борода редка для данного этноса; утрировано густые брови и ресницы придают этому человеку странный вид¹⁸.

Это явно не простолюдин (не слуга и т.п.). Как и на предыдущем рисунке, штаны, видимо, заправлены в туфли. На запястьях выделены браслеты (единственный, кроме поясов, аксессуар для всех рассматриваемых в статье изображений).

№ 13 (рис. 23 - фото слева, картинка увеличивается). Верхняя одежда персонажа (шуба со скашиванием кожи у ворота при отсутствии воротника) сделана из грубой овечьей шкуры (в это время шуба из шкур ягненка отчасти сохранилась в кургане 9 некрополя Джолин I: Кубарев 2005, с. 29).

Рис. 20, 23 (5, 8). Глиняные фигурки из коллекции M. Сандерса (предоставлено M. Sanders, 2008).

Здесь мы видим летний тип ее ношения мехом наружу (что было обычным в повседневной жизни, но уникально для искусства!). Верх бортов косо срезан вниз, он не образует лацканов.

Между полами тулупа проглядывает низкая граница глубокого выреза рубахи. Волосы достаточно короткие. Обувь – не сапоги, а ноговицы темного цвета, крепящиеся у бедер. Одежда лишена отделки, нет костюмных аксессуаров. Это редкий тип простого человека (пастуха?), вроде тех, что оседали в это время в китайском пограничье.

Музейные собрания Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая.

№ 14 (рис. 24). Фигурка, найденная в могильнике VII-VIII вв. Астана в оазисе Турфан. Она представляет бородатого мужчину в характерном «сяньбийском башлыке» того же типа, что и на рис. 17 и 20; этот убор черного цвета. Очень длинный кафтан без лацканов застегнут почти по всей длине (кроме верхнего края). К подолу этого кафтана (на котором сохранились остатки белой краски) пришита, видимо, полоса ткани, вероятно - другого цвета (см. ниже аналогичный кафтан у персонажа, подносящего угощение аристократу в юрте - на рис. 12). Намечен верхний край рубахи с неглубоким треугольным вырезом.

рис. 17 Рис. 17 (4). Глиняная фигурка из коллекции E. Шлосса (Schloss E., 1969, No.42).

рис. 20 Рис. 20, 23 (5, 8). Глиняные фигурки из коллекции M. Сандерса (предоставлено M. Sanders, 2008).

рис. 12 Рис. 12 (17). Панель погребального ложа из MihoMuseum со сценой охоты тюрка (Miho Museum, 1997, p. 250, fig.C).

Рис. 24 (9). Глиняная фигурка из погребения. Оазис Турфан (Study on the Costume 1995, p. 200, fig. 371).

далее - выводы