Страница статьи: 1 2 3 4 5

Выводы

Изображения 2-й пол. VI в.

Особую ценность для истории костюма тюркских народов представляют материалы самых ранних детализированных цветных изображений (периода существования единого Великого каганата). За одним исключением, у изображенных тюрков кафтаны либо расстегнуты в верхней части либо (в особо торжественных ситуациях – у центральных лиц на пиру и т.п.) застегнуты наглухо. Видимо, они иногда неглубоко запахнуты налево (что традиционно для ранних кочевников и соответствует широко известным сведениям хроники “Чжоушу”)19. В отличие от согдийцев (у которых значимые персонажи обязательно носят шапки), все тюрки простоволосы (что мы далеко не всегда видим на собственно тюркских изображениях).

Как уже отмечалось, на ранних изображениях мною выделены 4 комплекса тюркского костюма. На разных панелях ложа Ань Цзе 579 г. мы видим, как мне кажется, три группы тюрков, одежда и прическа которых различаются, и они, вероятно, могут быть отнесены к трем разным племенным группам, входившим в Великий каганат, с которыми Ань Цзе вел переговоры в степи и в городе. К группе 1 могут относиться первые три соседние панели (эпизоды повествования на них связаны с двумя тюркскими персонажами, условно – господином и слугой). Третья панель со сценой, где Ань Цзе угощает тюрка вином, представляет уже иную пару тюрков, в которой также выделяется главный персонаж (группа 2). Панель с изображением пяти тюрков на пиру (главный из который сидит в центре ковра, развлекаемый музыкантами) представляет группу 3. Наконец, на «тюркской» панели ложа из Музея Михо и в единственном персонаже на панели с конным шествием представлена специфическая в отношении костюма группа 4 («сцена из жизни тюрков»). Рассмотрим отличия в костюме этих групп.

Группа 1.

Оба персонажа разного ранга представлены в трех дополняющих друг друга сценах. Важно, что действие, видимо, происходит все поселений и связано с охотой и отдыхом в юрте. Оба носят короткий (до колен) кафтан, причем в парадной обстановке официального приема он застегнут наглухо, в неофициальной (охота) – расстегнут вверху (при этом у «слуги» - единственные среди ранних изображений два треугольных лацкана). У господина – шелковый (?) кафтан во всех случаях белого цвета с красной каймой по бортам, подолу и краю рукавов; у «слуги» он красный, а черная кайма есть только на подоле. Оба носят красную нижнюю рубаху с широким горизонтальным воротом. Штаны у господина – средней ширины, белые с косыми черными полосами или телесного цвета (не закрашены, как и поверхность кожи). Они носятся поверх невысокой обуви и могут иметь кайму по нижнему краю. Черная обувь у «слуги – сапоги» без выступа над коленом, у господина – полусапожки (это хорошо видно в сцене игры в кости – рис. 6). Черный пояс без металлических деталей у господина сделан из ткани и охватывает талию дважды. Ремень наборного пояса у него украшен, видимо, золотыми (или бронзовыми золочеными, как на подлинном поясе Ань Цзе) прямоугольными бляшками, имеет дополнительные свисающие ремни (к которым слева подвешен кинжал). Однако у господина такой пояс видим (вместе со стрелковым / саадачным) лишь в сцене охоты; в других ситуациях (в гостях у Ань Цзе) он, видимо, не надевался. У «слуги» кожаный пояс с дополнительными ремнями имеет лишь металлическую (золоченую) пряжку; наборные бляшки отсутствуют; к нему крепится круглая сумочка-каптарга.

Важно, что целый ряд деталей специфичен для костюма Согда (хотя и более позднего времени, VII – 1-й пол. VIII вв. – эпохи его частичной тюркизации): декор однотипной красной каймой бортов, подола и края рукавов; штаны с узором из косых черных полос; кайма по нижнему краю штанов, носимых поверх обуви. Еще важнее то, что все эти согдийские аналогии видим только в одежде господина. Это делает вероятным вывод, что аристократия данной группы тюрков заимствовала эти декоративные детали из костюма согдийских колонистов.

Группа 2.

Изображена в эпизоде банкета в городе. Здесь, в парадной сцене, одежда тюрков также застегнута наглухо; обувь та же (сапоги у «слуги» и более короткая (?) у господина); рукава вставлены один в другой. Наплечная одежда у обоих имеет широкий отложной ворот. Оба персонажа безбороды и безусы. У господина верхняя плечевая одежда длиннее, имеет коричневый цвет (шелка?), с красной каймой; у слуги, как на упоминавшихся ранее изображениях, одежда красная. Косы гораздо длиннее, чем у группы 1 – до таза. Как и в группе 1, господин носит черный пояс без металлических деталей и подвесных ремешков, дважды охватывающий талию (то есть парадный из ткани). В то же время «слуга» носит короткий наборной пояс с довольно большим количеством золоченых прямоугольных бляшек.

Группа 3.

Представлена на отдельной панели, изолированной от остальных сюжетов с тюрками. Здесь видим не два, а пять тюркских персонажей. У двух мужчин, сидящих на ковре (господин и музыкант) кафтаны длиннее колен и (в связи с их положение на банкете) застегнуты наглухо; у стоящих сзади – короткий кафтан до колен, расстегнутый на груди (у двух из них краской дорисован край красной пелерины (?). У находящихся сзади тюрков видим рубахи с небольшим треугольным вырезом. Особое внимание на этой панели художник уделил декору бортов верхней одежды, которая весьма разнообразна (двойные у музыканта, желтые у господина, у верхних левых – того же цвета, что и основа кафтана, у правого – белые). В отличие от других групп, здесь тюрки (все) имеют усы, причем трех разных форм – напомаженные (горизонтальные или загнутые вверх) и вислые. Все персонажи носят черные кожаные (?) пояса без металлических деталей. Главный тюрк, как в группе 1, отличается бородкой, очень светлой (светло-розовой) верхней одеждой и цветом выглядывающих шаровар (в данном случае - красных). У стоящего слева – светлые штаны с косыми черными полосами (как в группе 1). Оба человека, сидящих на ковре, имеют не очень высокие сапоги без выступа над коленом, у стоящих, видимо, обувь более короткая. Наиболее заметные отличительные черты этой группы тюрков – форма ворота рубах, ношение усов, отсутствие металлических деталей поясов, пелерины (?), разнообразие декора бортов и наличие в одном случае двойной линии их отделки.

Группа 4.

Костюм этой группы видим на двух панелях ложа в Музее Михо. Оформление костюма в этой группе более однородно для лиц с разным социальным статусом, чем в других группах (я не думаю, что это результат стилизации заказчиком или мастером). Одежда здесь окрашена в три основных цвета – красный, белый и отчасти черный. Здесь присутствуют «всаднический» комплект одежды (с короткие кафтанами до колен у конных охотников) и «парадный» (у стоящих и сидящих вокруг юрты – длинные кафтаны до щиколоток). Все одежды расстегнуты вверху. Цвета наплечной одежды – белый для более значимых персонажей (как в группе 1) и красный у менее значимых (часть гостей аристократа, слуга с лошадьми, задний всадник). Значимые персонажи носят и белые штаны. Декоративная схема кафтанов у лиц разных рангов единая (кайма по краю бортов, подола и рукавов); это традиция, очень характерная для согдийцев. Уникален халат господина в юрте (по белому фону сплошь декорирован вертикальными рядами красных дуг). Все мужчины носят белые (тканые?) пояса (отсутствующие в других группах). Оформление кос не похоже на другие группы. Они, как в группе 2, длиной до таза, но здесь в ряде случаев выделены отдельные косы; кос было семь штук (видимо, четыре с левой стороны головы и три – справа), и в верхней части их пряди перетянуты белым ремешком. Все тюрки безбороды; усы у них одинаковы – длинные горизонтальные (явно напомаженные). Обувь также весьма специфична в деталях (черные сапоги с треугольным выступом под коленом у хозяина, красные полусапожки у менее значимого лица).

Анализ костюма четырех костюмных групп тюрков на изображениях 2-й пол. VI в. (времени единого Великого каганата), во-первых, заставляет нас отказаться от принятого сегодня суммарного их рассмотрения и отметить ряд важных локальных (племенных) особенностей; во-вторых, приходится обратить особое внимание на сопоставление этого костюма с изображенным в памятниках следующего VII в. (когда тюрки утратили политическое единство и на некоторое время подпали под власть Китая).

продолжение далее

nextpage

Изображения VII – 1-й пол. VIII вв. н.э.

Описанный период включает как период подчинения восточных тюрков Китаю (630-682), так и периоды существования независимого Восточного каганата (603-630 и 682-744). Характер политических отношений Китая и тюрков в это время менялся, но в этот период несомненно усиление взаимовлияния в бытовой культуре, в том числе – в костюме. Описанные терракоты сводятся к трем иконографическим типам. Какой бы этап политических взаимоотношений тюрков и Китая они не отражали, они демонстрируют культурные последствия полувекового подчинения Восточного каганата Китаю и меняющегося статуса тюрков (попадание их в крупные китайские города, оседание их в пограничных районах). Важно, что, в отличие от представителей других «варварских» народов на подобных терракотах, никаких элементов китайского костюма данные персонажи (как и представленные в более ранних комплексах) не имеют.

Вместе с тем, мы располагаем свидетельствами обратного в китайских официальных текстах. Так, сразу же после распада единого Каганата официальную попытку ввести элементы китайского костюма у тюркских кочевых подданных предпринял первый же правитель его восточной части Джангар Кимин (604-608), зависимый от обоих суйских императоров. Каган Мочжо надевал китайский головной убор «путоу» и китайский пурпурный халат (Кюнер 1961, с. 190). Мы видим некоторых персонажей с запахом направо среди фигур поминального комплекса восточнотюркского правителя Кюль-Тегина, умершего в 731 году. Противоречивость «костюмной» информации по тюркам Восточного каганата и Китая объясняется просто. Речь идет о тюрках, живших в разной культурной среде – на родине и в собственно Китае (в условиях чужой страны мигранты подчас склонны придавать особое значение сохранению элементов своего этнического костюма).

Тип 1.

Представителя знати в облике всадника, держащего поводья, видим на терракотах №№ 9-10. Здесь высокий головной убор с фигурой орла сочетается с коротким кафтаном с двумя лацканами и с сапогами или ноговицами.

Тип 2.

Стоящий аристократ в длинном кафтане с лацканами или без них и в башлыке особого типа (сюжеты 11, 12, 14). Очень интересны персонажи терракот 11-12. Они представляют оригинальный тип пожилого (бородатого - 12) аристократа периода Восточного каганата в торжественной позе и в стандартном костюме: в длинных, носимых внакидку кафтанах с длинными же рукавами, в башлыке с длинным и широким назатыльником, в узких штанах и в туфлях. Судя по паре 11, в четырехцветной гамме их костюма преобладает белый цвет. Близок им по облику персонаж 14.

Вероятно, обе группы представляют персонажей примерно одного ранга, но в разных жизненных ситуациях и в разных социальных ролях (ср. комплекты “придворного” и “всаднического”/ военно-охотничьего костюма у знатных персов времен Ахеменидов).

Тип 3.

Персонаж 13 впервые демонстрирует нам рядового представителя кочевого тюркского общества в простой овчинной шубе и высоких, крепящихся к поясу, черных ноговицах, без декорирования одежды, с короткой стрижкой (явно без кос) и без головного убора. Это тем более важно, что искусство самих тюрков той эпохи не снисходит до изображений простолюдинов.

Попытаемся выяснить, в чем заключаются различия костюма изображений эпохи единого Великого Каганата (2-я пол. VI в.) и более поздних композиций VII-VIII вв.?

1. В ранних сценах немалая часть персонажей показана анфас или полуанфас (12 фигур ложа Ань Цзе и 3 фигуры ложа из Музея Михо). Однако лишь на одном, явно второстепенном персонаже в сюжете 2 (рис. 6) видим якобы «изначально характерные» для тюрков два треугольных лацкана расстегнутого вверху кафтана. Эта деталь кроя стала господствовать лишь в следующем столетии, судя по рассмотренным терракотам и росписям Афрасиаба / Самарканда. Обычны они и для тюркской знати на поздних терракотах.

2. Очень короткие (выше колен) (9-10), как и очень длинные кафтаны до пят (11, 14) известны лишь в поздний период. Весьма разнообразна манера их ношения, причем в только в раннее время они застегиваются наглухо; и только в более поздних комплексах они застегнуты в самом низу (12), носятся при наличии двух треугольных лацканов внакидку (11-12). Явное, не очень глубокое запахивание налево (с помощью завязок) отмечено лишь на ранних изображениях (1, 5/стоящий).

3. На изображениях около середины VII в. в Афрасиабе декоративная кайма кафтанов сводится лишь к высоким обшлагам (они, как и лацканы, сшиты из полихромных шелков с медальонами), но в более раннее время мы видим иную, более сложную декоративную кайму также на подоле и вдоль бортов. Прежний, сложный декор иногда встречается в VII-VIII вв. на длинных кафтанах восточнотюркской знати (№№ 12 и 14).

4. В сер. VII - 1-й пол. VIII вв. (судя по китайским терракотам, росписям Афрасиаба и находкам остатков подлинных халатов и рубах на Алтае) меняются цветовые предпочтения. Цветовая гамма тюркского мужского костюма – белый и красный (и не передаваемый простыми красками фиолетовый/пурпурный?), иногда – желтый, у особо значимых лиц – также зеленый и синий/голубой20 для наплечной одежды, черный (для части обуви и головных уборов) – в целом совпадает и в Согде и в Китае, лишний раз подтверждая достоверность цветопредачи21. Таким образом, наряду с популярными раньше белым и красным, редким розовым, появляются зеленый, желтый (золотистый шелк?), синий и голубой, а коричневый исчезает на изображениях знати22. Это же мы видим позже на их детализированных согдийских портретах в “Зале послов” Самарканда. Тюрки на изображениях одеты в это время в одноцветные, не пестрые ткани. (Последнее не означает полного отсутствия их орнаментации; так, в тюркских могилах рубежа VII-VIII вв. много камчатных шелков, орнамент которых отличался от фона не цветом, а лишь игрой света: Кубарев 2005, с. 27).

5. На ранних изображениях (как в степи, так и на парадных городских банкетах) мы видим у всех персонажей длинные косы, и они всегда простоволосы (то же относится позже ко всем изображенным на западе - в Самарканде). В отличие от них, на более поздних терракотах лиц, вероятно поселившихся в Китае, ни у одного знатного персонажа на более поздних терракотах эти косы не представлены явно, и все они носят головной убор. Чем объяснить подобное различие? Мне кажется, что тюрки, связанные с собственно Китаем, в соответствии с нормами жизни Империи, эту прическу могли демонстрировать не всегда23. На терракотах знатных лиц, где на изображенных – башлыки с длинными назатыльниками, косы могли быть убраны под такой убор (персонажи 11-12, 14); однако и уборы с фигурой орла (9-10), судя по сильно утолщенному назатыльнику у фигуры 9, также могли скрывать такие косы.

6. Только на ранних изображениях (5 – главный персонаж, 8) видим штаны красного цвета. Эта древняя традиция народов Центральной Азии идущая еще со скифского времени (Загунлук в Синьцзяне, пазырыкская культура Алтая, Иссык в Семиречье), известная и позже (хунны в Ноин-Уле, Кенкол в Киргизии и др.) (Яценко 2006, с. 94). Именно в группе 1 (сюжеты 1, 3, 5) представлены штаны из светлой ткани с черными вертикальными / косыми полосками (имеющие аналогии в Согде). Только в ранний период у наиболее значимых тюркских персонажей в сценах 2 и 4, во время их личной встречи с Ань Цзе документирован оригинальный пояс черного цвета. Он очень длинный (дважды охватывает талию), и при этом (в отличие от пояса стоящего рядом «слуги», и присутствующих согдийцев) лишен каких-либо металлических деталей (пряжки, бляшек и др.). Несомненно, речь идет о ношении парадного пояса, сплетенного из нитей черной шерсти, вероятно – с бахромой на концах. Похожие шерстяные пояса документированы у многих «этнографических» тюркских народов (не приходится удивляться тому, что такие пояса не сохраняются в сколько-нибудь полном виде в ранних могилах).

7. На поздних терракотах документированы ноговицы, крепящиеся лямками к поясу (стати, их непарадный характер не привлекал заказчиков поминальных тюркских статуй).

Важным представляется отмеченное нами в многофигурных композициях ложа Ань Цзе наличие в парах персонажей более высокого статуса плечевой одежды с преобладанием белого (или светло-розового) цвета у передних, а у более низкого – красного – у задних. То же можно сказать и о лицах с более высоким статусом в группах на панели из Музея Михо (№ 7). Думается, это не случайно; то же мы наблюдаем и в парах стоящих рядом чиновников-распорядителей в самаркандском “Зале послов” (персонажи 18-19 и 26-27 западной стены: Яценко 2007). В весьма многочисленных полихромных групповых изображениях согдийцев (как в Китае, так и на родине) такая закономерность не выявляется; следовательно, мы имеем дело с некой сознательно подчеркнутой тюркской спецификой. Непрактичный в кочевом быту белый цвет даже в позднее время у этносов Саяно-Алтая ассоциировался с чистотой, благородством и богатством; такую одежду обычно носили богачи, надевая в торжественных случаях (см., например: Донгак 2004, с. 226).

Две небольших серии персонажей с детализированным костюмом, представленным всего на девяти изделиях, демонстрируют нам очень большое разнообразие облика наплечной одежды-кафтана (длины, оформления ворота, манеры ношения и декора), характерной для знати (не высшего ранга) раннетюркского общества. Это не укладывается в представления о всего двух стандартизованных видах кафтана, отличающихся, якобы, реально лишь оформлением ворота (Кубарев 2005, с. 32-33). Так, кафтан может быть коротким, выше колен или до низа таза (№№ 9-10), до колен (1-3, 6, 8), ниже колен (4, 5, 12), до щиколоток (7) и до пят (11, 14). Очень разнообразна манера его ношения: застегивание наглухо (ранние образцы); застегивание в самом низу (12), ношение внакидку (11-12), неглубокое запахивание налево с помощью завязок (ранние - 1, 5/стоящий)24, одна пола лишь вплотную доходит до другой, скрепляясь поясом и, вероятно, завязками (7 – персонаж в юрте, 14). В ранних сценах застегивание наглухо применялось, видимо, в особо торжественных ситуациях, в остальных кафтан расстегивали вверху. Не менее интересно разнообразие обуви: полусапожки или, возможно, туфли (1-3, 5-6, 8, 11-12), черные сапоги с треугольным выступом под коленом (7) и без него (2, 4?, 5, 10), а также ноговицы (9, 13). Показательна популярность полусапожек, или иногда, возможно – туфель (связанная, вероятно, со статусом изображенных) и единственное детальное изображение сапог с треугольным выступом (считающихся, якобы, изначально наиболее типичной для данного этноса обувью). Важно наличие, кроме кожаных наборных поясов и поясов без бляшек, но с пряжкой и наконечниками, белых или черных поясов без металлических деталей (в обеих хронологических группах) и длинных черных шерстяных поясов. Замечу, что никаких следов крепления сапог или полусапожек у щиколоток ремешком с пряжкой (Кубарев 2005, с. 47) даже на самых детальных изображениях нашей коллекции нет. Ношение бороды разных фасонов отмечено для нескольких изображенных; вероятно, дело не столько в их возрасте, сколько в высоком статусе (1-2, 5, 12); на рельефах ложа согдийца Ань Цзе его тюркский партнер в сценах 1-2 также имеет небольшую бородку, в сцене в юрте (№ 3) у него ее нет. Остальные персонажи ограничиваются усами, напомаженными (и торчащими вверх или строго горизонтально) или вислыми, или же ходят бритыми.

В целом в ранних китайских изображениях тюрков мы видим надежное подспорье в деле реконструкции некоторых аспектов их культуры. Есть все основания думать, что облик персонажей отражен с большой точностью. Среди прочего, древнейшие тюркские образы дают нам исключительно ценную информацию о ранней стадии истории тюркского костюма – эпохе единого Великого каганата. Они позволяют заключить, что декоративная схема кафтана в VI в. (или раньше, на исторической родине) испытала влияние согдийцев, чьи колонии доходили на восток до Маньчжурии; в единичных случаях мы наблюдаем явные заимствования из костюма Кучи (сюжет 8) и Хотана (два треугольных лацкана – «слуга» в сюжете 2) – оазисов Синьцзяна, примыкающих к древней прародине тюрков. В VII в. тюркский костюм, видимо, претерпел большие изменения, связанные с широким расселением тюрков, началом процессов их оседания, усложнением социальной структуры, углублением влияния Китая, Согда и Ирана, ростом торговли текстилем, желанием элиты перенять престижные элементы одежды соседних великих держав или, напротив, противостоять иноземному влиянию.

далее - литература к статье

nextpage

Литература

Альбаум Л.И., 1975. Живопись Афрасиаба. Ташкент.

Аржанцева И.А., Иневаткина О.Н., 2005. Еще раз о росписях Афрасиаба: новые открытия, которым четверть века // Центральная Азия: источники, история, культура (Отв. ред. Е.А. Антонова, Т.К. Мкртычев). М.

Баяр Д., 1991. Каменные изваяния Монголии. Автореф. дисс…канд. ист. наук. Улан-Батор.

Баяр Д., Эрдэнэбаатар Д., 1999. Каменные изваяния Монгольского Алтая. Вып.1. Улан-Батор (на монгол. яз.)

Вайнштейн С.И., 1991. Мир кочевников Центра Азии. М.

Войтов В.Е., 1996. Древнетюркский пантеон и модель мироздания в культово-поминальных памятниках Монголии VI-VIII вв. М.

Горелик М.В., 2003. История алтайской шапки // Altaica. Вып. VIII. Москва.

Добжанский В.Н., 1990. Наборные пояса кочевников Евразии. Новосибирск.

Донгак С.Ч., 2004. Цвет и его символика в тувинской кочевой культуре // Ученые записки Тувинского института гуманитарных исследований. Вып. ХХ. Кызыл.

Досымбаева А., 2008. Тюркское наследие Евразии VI-VIII вв. Астана.

Евтюхова Л.А., 1952. Каменные изваяния Южной Сибири и Монголии // Материалы и исследования по археологии СССР. Вып. 24. М.; Л.

Елеукенова Г.Ш., 1999. Очерк истории средневековой скульптуры Казахстана. Астана.

Ермоленко Л.Н., 2003. Могли ли раскрашиваться древнетюркские изваяния? // Степи Евразии в древности и средневековье. Кн. II (Отв. ред. Ю.Ю.Пиотровский). СПб.

Ермоленко Л.Н., 2004. Средневековые каменные изваяния Казахстанских степей. Новосибирск.

Ермоленко Л.Н., 2007. Еще раз к вопросу о первоначальном виде каменных кочевнических изваяний // Каменная скульптура и мелкая пластика древних и средневековых народов Евразии (Труды Сибирской ассоциации исследователей первобытного искусства. Вып.3). Барнаул.

Ермоленко Л.Н., 2008. Изобразительные памятники и эпическая традиция (по материалам культуры древних и средневековых кочевников Евразии). Томск.

Зеленин Д.К., 1991. Восточнославянская этнография. М.

Кубарев В.Д., 1984. Древнетюркские изваяния Алтая. Новосибирск.

Кубарев В.Д., 1997. Каменные изваяния Алтая (Краткий каталог). Новосибирск, Горно-Алтайск.

Кубарев В.Д., 2004. Древние стелы и изваяния в обрядах и суевериях народов Центральной Азии // Археология, антропология и этнография Евразии. 2004. №1.

Кубарев Г.В., 2005. Культура древних тюрок Алтая (по материалам погребальных памятников). Новосибирск.

Кубарев Г.В., 2008. Коленчатые кинжалы древнетюркской эпохи // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. Тезисы докладов IV Международной конференции (Под ред. Д.А. Сташенкова). Самара.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В., 1979. Китайский этнос на пороге средних веков. М.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В., 1984. Китайский этнос в средние века (VII-XIII вв.). М.

Кюнер Н.В., 1961. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М.

Львова Э.Л., Октябрьская И.В., Сагалаев А.М., Усманова М.С., 1988. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. Новосибирск.

Маадай-Кара. Алтайский героический эпос, 1973. М.

Могильников В.А., 1981. Тюрки // Степи Евразии в эпоху средневековья (Под ред. С.А.Плетневой). М.

Тасмагамбетов И., 2002. Кулпытас. Астана.

Худяков Ю.С., 1998. Древнетюркские изваяния Восточного Туркестана // Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 70-летию А.Д. Грача. СПб.

Чариков А.А., 1986. Изобразительные особенности каменных изваяний Казахстана // Советская археология. 1986. № 1.

Чичуров И.С., 1980. Византийские исторические сочинения: “Хронография” Феофана, “Бревиарий” Никифора. Тексты, перевод, комментарий. М.

Шагалов В.Д., Кузнецов А.В., 2006. Каталог монет Чача III-VIII вв. Ташкент.Шелковый Путь, 2007. – Шелковый Путь. 5000 лет искусства шелка. Каталог выставки. СПб.

Шер А.Я., 1966. Каменные изваяния Семиречья. М.-Л.

Яценко С.А., 2000. Часть 3 “Костюм” // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье (Т. 4). Архитектура. Искусство. Костюм (Под ред. Б.А. Литвинского). М.

Яценко С.А., 2006. Костюм древней Евразии (ираноязычные народы). М.

Яценко С.А., 2007. Древние тюрки: костюм на разноцветных изображениях // Museum, ноябрь 2007г., Интернет-конференция “Древности в музейных коллекциях” (под ред. Т.Н.Крупы). Харьков - http://www.formuseum.info/2007/11/25/ jacenko_sa_drevnie_tjurki_kostjum_na_raznocvetnykh_izobrazhenijakh.html .

Anjia [An Qie] Tomb 2003. - Anjia [An Qie] Tomb of Northern Zhou at Xi’an'. Shaanxi Provincial Institute of Archaeology. Beijing (In Chinese).

Arzhantseva I., Inevatkina O., 2006. Afrasiab wall-painting revisited: new discoveries twenty-five years old - Royal Naurūz in Samarkand. Proceedings of the Conference Held in Venice on the Pre-Islamic Paintings at Afrasiab (Ed. by M. Compareti, E. de la Vaissère). Pisa, Roma, pp. 185-212.

Chavannes E., 1903. Documents sur les Tou-kiue (Turcs) Occidentaux // Сборник трудов Орхонской экспедиции. Вып.VI. СПб.

Esin E., 1979. Turk-i mah chihrah (The Turkish Norm of Beauty in Iran) - Akten des VII. Internationalen Kongresses für Iranishche kunst und archäologie. München. 7-10 september 1976. Berlin.

Grenet F., Riboud P., 2007. A Reflection of the Heptalite Empire: The Biographical Narrative in the Reliefs of the Tomb of the Sabao Wirkak – Bulletin of the Asian Institute (New Series), 17, 2003 [2007], pp. 133-143.

Grünwedel A., 1912. Altbuddhistische Kultstätten in Chiněsich Turkestan. Berlin.

Hayashi Т., 2006. Sogdian Influence Seen on Turkic Stone Statues Focusing on the Fingers Representation - Ēran ud Anērān. Studies Presented to Boris I. Marshak in Occasion of His 70th Birthday (Ed. by M.Compareti, P. Raffetta, G. Scarcia). Venice.

Huo Xuchu, Qi Xiaoshan, 2006. The Buddhist Art in Xinjiang along the Silk Road. Urumqi.

Juliano A.L., Lerner J.A., 1997. Eleven panels and two gate towers with relief carvings fron a funerary couch – Catalogue of the Miho Museum (South Wing). Shigaraki, pp. 247-257.

Juliano A.L., 2006. Converging Traditions in the Imagery of Yu Hong’s Sarcophagus: Possible Buddhist Sources - Journal of Inner Asian Art and Archaeology. Vol. 1. Turnhout.

Juliano A.L., Lerner J.A., 2001. Monks and Merchants. Silk Road Treasures from Northern China. Gansu and Ninxia, 4th -7th Century. New York.

Lerner J.A., 2005. Aspects of Assimilation. The Funerary Practices and Furnishings of Central Asians in China (Sino-Platonic Papers. Vol.168. December 2005). Philadelphia.

Lu Enguo, 1999. Ancient Corpses of Subeshi // The Ancient Corpses of Xinjiang (Ed. by V.H. Mair). Urumqi, p. 96-112.

Mahler J., 1959. The Westerners among the Figurines of the T’ang Dinasty of China. Rome.

Marhak B.I., 2001. La thematique sogdienne dans l’art de la Chine de la seconde moitie du VIe siecle - Academie des Inscriptions et Belles-Lettres. Compur rendus des séances de l’annee 2001 janvier-mars. Paris.

Marshak B.I., 2004. The Miho Couch and the Sino-Sogdians Works of Art of the Second Half of the 6th Century - Bulletin of Miho Museum. Vol. 4. Shigaraki.

Miho Museum. South Wing, 1997. Shigaraki.

Mode M., 2006. Reading the Afrasiab Murals: Some Comments on Reconstructions and Details - Royal Naurūz in Samarkand. Proceedings of the Conference Held in Venice on the Pre-Islamic Paintings at Afrasiab (Ed. by M. Compareti, E. de la Vaissère). Pisa, Roma, pp. 107-128.

Northern Zhou tomb of An Qie excavated in X’ian (In Chinese) - Wenwu. 2001. No1. Beijing (In Chinese).

Nowgorodowa E., 1980. Alte Kunst der Mongolei. Leipzig.

Raspopova V.I., 2004. Life and Artistic Conventions in the Reliefs of the Miho Couch - Bulletin of Miho Museum. Vol. 4. Shigaraki.

Rong Xinjiang 2003. The Illustrative Sequence on An Jia’ Screen: A Depiction of the Daily Life of a Sabao – Orientations, 34/2, pp. 32-35.

Rong Xinjiang, 2004. Daily Life in Sogdian Colonies along the Silk Road - Bulletin of Miho Museum. Vol. 4. Shigaraki.

Royal Naurūz 2006. – Royal Naurūz in Samarkand. Proceedings of the Conference Held in Venice on the Pre-Islamic Paintings at Afrasiab (Ed. by M. Compareti, E. de la Vaissère). Pisa, Roma.

Schloss E., 1969. Foreigners in Ancient Chinese Art from Private and Museum Collections [Cataloque]. March 27 through May 25, 1969. New York.

Short Report on the Tomb of Yu Hong, Sui Dynasty, excavated in Taiyuan, Shaanxi - Wenwu. 2001. No1 (In Chinese).

Study on the Costume and Adornment of the Nationalities in the Western Regions of China (Ed. by Li Xiaobin). Urumqi, 1995 (In Chinese).

de la Vassière E. Les Turks, rois du monde a Samarcande - Royal Naurūz in Samarkand. Proceedings of the Conference Held in Venice on the Pre-Islamic Paintings at Afrasiab (Ed. by M. Compareti, E. de la Vaissère). Pisa, Roma, pp. 147-162.

Wang Linshan, Wang Bo, 1996. China’s Cultural Relics of Grassland in Altay. Urumqi.

Yatsenko S.A., 2004. The Costume of Foreign Embassies and Inhabitants of Samarkand on Wall Painting of the 7th c. in the Hall of Ambassadors from Afrasiab as a Historical Source - Transoxiana. Número 8. Roma - http: // www.transoxiana.org/8/yatsenko.html .

Yatsenko S.A., 2006 The Late Sogdian Costume (5th –8th cc. AD) - Ēran ud Anērān. Studies Presented to Boris I. Marshak in Occasion of His 70th Birthday (Ed. by M. Compareti, P. Raffetta, G. Scarcia). Venice. (Internet-version, 2003: http:// www.transoxiana.org/Eran/yatsenko.html).

далее - список иллюстраций

nextpage

Список иллюстраций

Рис. 1. Каменное изваяние из урочища Эльте-Кежиг, Тува, тыльная сторона (шапка-ушанка и подвески пояса). Кызыл, лапидарий Республиканского краеведческого музея им. 60 богатырей. Фото С.А. Яценко (2008).

Рис. 2. Раннетюркская каменная статуя “Чингиз-хан” - объект современного религиозного поклонения (республика Тыва, Барун-Хемчикский район, у пос. Бижиктиг-Хая). Фото М.Е. Килуновской (2007).

Рис. 3. Варианты реконструкции сцены с тюрками на западной стене «Зала послов» в Самарканде. Середина VII в.: 1 – версия Э. де ла Вессьер (Vaissière 2006, fig. 3); 2 – версия М. Моде (Mode 2006, ill. 1); 3 – реконструкция нижнего яруса (Barbet 2006, fig. 12). Рисунки François Ory.

Рис. 4. (10). Гранитное погребальное ложе Ань Цзе (579 г.) из г. Сиань, династия Северное Чжоу (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 140).

Рис. 5 (11). Ань Цзе встречается со знатным тюрком на охоте (верхний ярус панели) (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 181).

Рис. 6 (12). Игра в кости (?) Ань Цзе со знатным тюрком (нижний ярус панели) (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 182).

Рис. 7 (13). Ань Цзе встречается со знатным тюрком в юрте (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 184).

Рис. 8 (14). Ань Цзе угощает знатного тюрка вином (верхний ярус панели) (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 188).

Рис. 9 (15). Прием знатного тюрка в дома Ань Цзе (верхний ярус панели) (Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 168)

Рис. 10 (16). Прием знатного тюрка в дома Ань Цзе. Деталь (верхний ряд фигур)( Anjia [An Qie] Tomb 2003, p. 170).

Рис. 11. Панель погребального ложа из Miho Museum, (г. Сигараки, Япония) со сценой шествия всадников (Miho Museum, 1997).

Рис. 12 (17). Панель погребального ложа из Miho Museum со сценой охоты тюрка (Miho Museum, 1997, p. 250, fig.C).

Рис. 13 (18). Саркофаг Ю Хона и его жены (592 г.) из г. Тайюань, династия Суй (Northern Zhou tomb 2001, No 1, p.34, fig.14).

Рис. 14. Саркофаг Ю Хона. Фото восточной панели 4 северной стенки (предоставлено J.A. Lerner, 2007).

Рис. 15 (19). Восточная панель северной стенки мраморного саркофага Ю Хона (592 г.). Сцена охоты тюрка (Northern Zhou tomb 2001, No.1, p.36, fig.19).

Рис. 16. Скорбящий тюрк. Деталь росписи VI-VII вв. «Народы мира оплакивают Будду». Кызыл, Мингой, пещера Майи (Grünwedel, 1912, S. 180, Fig. 415).

Рис. 17 (4). Глиняная фигурка из коллекции E. Шлосса (Schloss E., 1969, No.42).

Рис. 18. Аналогии головному убору терракот 8-9 на изображениях VII-VIII вв. в Восточной Монголии: 1 – статуя кагана Кюль-Тегина (Nowgorodowa 1980, fig.194); 2 - рельеф восточной каменной оградки (“саркофага”) из Хуль-Асхете I (Войтов 1996, рис. 67).

Рис. 19. Мужская верхняя плечевая одежда зеленого цвета в живописи оазиса Куча VII в.: 1 – Кызыл, пещера 192, донатор; 2 – Кызыл, новая пещера 1, донатор; 3 – Субаши, реликварий (реконструкция) (Huo Xuchu, Qi Xiaoshan 2006, pp. 94, 97, 171).

Рис. 20, 23 (5, 8). Глиняные фигурки из коллекции M. Сандерса (предоставлено M. Sanders, 2008).

Рис. 21-22 (6-7). Глиняные фигурки из частных коллекций (по каталогам Sotheby’s) (предоставлено M. Sanders, 2008).

Рис. 24 (9). Глиняная фигурка из погребения. Оазис Турфан (Study on the Costume 1995, p. 200, fig. 371).

Рис. 25. Костюм тюрков на росписях «Зала послов» в Афрасиабе (Самарканд), середина VII в. (Yatsenko 2004, fig. 1).

Рис. 26. Тюркские пояса VI-VIII вв.: 1-2 - статуи с поясами без наборных бляшек и коленчатыми кинжалами (1 – Казахстан; 2 – Синьцзян) (Кубарев 2008, рис.1); 3 – наборной и стрелковый пояса, рисунок Д.В. Позднякова (Кубарев 2005, рис. 29).

Рис. 27. Головной убор сяньбийского происхождения из Северного Китая. Шелк, V-VI вв. н.э. Ханьчжоу, Национальный музей шелка. № 2592 (Шелковый Путь 2007, с. 82, № 15). 

далее - примечания

Страница статьи: 1 2 3 4 5

Также читайте в данном разделе:
Авторский проект NARODKO.RU
Копирование материалов - только при согласовании и указании ссылки на сайт.