Финно-угорские элементы вышивки

И. П. Работнова
Научно-исследовательский институт художественной промышленности
ФИННО-УГОРСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ОРНАМЕНТЕ СЕВЕРОРУССКИХ ВЫШИВКИ И ТКАНЬЯ

(Ранее статья была опубликована на другом моём сайте - orna.ru, но он больше не работает, поэтому переопубликовываю работу здесь)

Огромная территория от Карелии до республики Коми начиная с XI — XII вв. заселялась сперва новгородцами, затем выходцами из ростово-суздальских земель. До этого на северных просторах Европейской России обитали племена: весь, водь, ижора, меря, называемые в летописях чудью; на востоке жили племена Прикамья, Приуралья и Поволжья.

Все они обладали своеобразной культурой, оставившей определенный след в искусстве русского Севера.

Культура и искусство финно-угорских народов первого и начала второго тысячелетия нашей эры сейчас стала уже достаточно известной благодаря трудам А. П. Смирнова, Е. И. Горюновой, А. А. Голубевой. В работах этнографов Б. А. Куфтина, Н. И. Лебедевой, Т. А. Крюковой, Г. С. Масловой, В. Н. Белицер нередко поднимался вопрос о взаимовлиянии культуры русских и финно-угров, нашедшем отражение в текстильном орнаменте этих народов, известном по памятникам XIX — начала XX в.

Однако этот вопрос по отношению к орнаменту северо-русского текстиля до сих пор оставался почти не изученным. Несмотря на то, что ряд местных племен подвергся в течение веков значительной ассимиляции русскими, до сих пор на территории Архангельской и Вологодской областей довольно ясно прослеживаются три различных этнических типа, что убедительно доказывается антропологическими исследованиями, проведенными М. В. Битовым.

Различие в антропологических типах подтверждается и этнографическим материалом — типами жилища и костюма. Так, например, трем различным этническим группам в значительной степени соответствуют типы рубах с рукавами различного покроя. С широкими рукавами — новгородского типа, с узкими — среднерусского типа и рукавами, широкими сверху и суженными книзу, на которых орнамент расположен продольными полосами.

Подобное расположение орнамента, очень типичное для финно-угорских народов Поволжья, известно и у тверских карел, а вот у русских лишь изредка встречается на р. Онеге и в Шенкурском районе Архангельской области.

В орнаменте вышивки и узорного тканья всех районов русского Севера наблюдается ряд черт, присущих не только русскому искусству, но и искусству многих других славянских, финно-угорских и тюркских народов: в общности мотивов и схожих композиционных построений.

Но в большинстве случаев они сильно отличаются друг от друга. В узорах на Севере существует ряд мотивов, малоизвестных на Юге. Мотив оленя и дерева, как бы построенных из прямоугольных отрезков разной ширины, мотив двухголовой птицы и нарядно разработанного круга-«солнышка» — креста с загнутыми в одну сторону концами, асимметричных геометрических узоров — связываются преимущественно с бассейнами Онеги, средней Ваги, Пинеги, Мезени, верхней Сухоны и ее притока Кокшеньги, словом, с теми районами, где преобладает онежский тип населения. Трактовка ромбических узоров, их композиционно-ритмический строй здесь часто ближе к текстильному орнаменту карел, коми, удмуртов, чем к вышитому и тканому орнаменту Орловщины или Смоленщины. Аналогии в мотивах орнамента и их трактовке нередко наблюдаются в узорах ткачества и вышивки у жителей берегов Пинеги и территориально далеких от них верхневолжских карел.

Мы не собираемся здесь утверждать, что все многообразие изобразительных мотивов и сюжетов северной русской вышивки, которое делает ее такой богатой, неповторимой и своеобразной, является результатом влияния финно-угорской культуры.

Подробное выяснение роли финно-угорского элемента в текстильной орнаментике русского Севера — это большая тема, требующая привлечения огромного материала, картографирования и специального исследования. Здесь мы лишь сделаем попытку, в порядке постановки вопроса, подойти к решению этой темы, причем остановимся всего на двух или трех примерах, не затрагивая вопросов семантики орнамента.

Рассмотрим сначала несколько вариантов геометрического орнамента, выполненного вышивкой или тканым способом. Наиболее широко распространенными мотивами в вышивке и тканье многих народов являются ромб с продленными сторонами, перекрещенный ромб и другие варианты ромбических мотивов. О широком распространении подобных фигур в древнеславянском ткачестве говорят археологические материалы.

Ромбический узор имел повсеместное распространение, но был особенно характерен для центральных районов. Он состоит из небольшого количества довольно крупных фигур простых очертаний, чередующихся в ясном и спокойном ритме. Геометрические узоры, расположенные полосой или в шахматном порядке, встречаются и на русском Севере как в браном ткачестве, так и в вышивке, особенно в вышивке «строчкой-перевитью» или цветной перевитью. Данный вид техники шитья, выполняемого по предварительно разреженной ткани путем выдергивания из нее нитей по основе и утку (а иногда только по утку), связан на Севере главным образом с районами «низовской» колонизации. О давнем бытовании среди славян подобной техники говорит нам ее терминология. На Мезени и других районах дальнего Севера, а также в Псковской области сохранилось старинное название строчевой вышивки: «вязблено дело». Похожий термин «вязба» известен для обозначения всех видов вышивки также и в Болгарии.

Следовательно, этот термин существовал у славян еще до разделения их на южную и восточную группы.

Однако большинство геометрических узоров северной вышивки и тканья более узорчаты и орнаментальны, чем геометрический орнамент текстиля среднерусской полосы. Особым своеобразием отличается орнамент большинства восточных и некоторых центральных районов русского Севера.

Узоры тут составлены из бесконечно повторяющихся однородных или очень сходных элементов, данных в мелком и частом ритме. Характерным примером подобного рода может служить вышивка на конце полотенца из Тарногского района Вологодской области (бассейн р. Кокшеньги).

Вся поверхность узора, составленного из многочисленных «гребенок» или двойных крючков, насаженных на диагональные линии, как бы равномерно мерцает, то чуть-чуть сгущаясь, то разрежаясь. Ромбическая основа орнамента лишь с трудом прослеживается.

Те же мелкоузорность и мерцание присущи многим браным изделиям восточных районов русского Севера. Но в них больше выражена конструктивная основа орнамента, мелкие формы четче собраны в крупный ромбический узор, а на некоторых разбиты на отдельные части вертикальными осями.

Такого же характера узоры встречаются иногда и в искусстве тверских карел.

На конце полотенца из бывш. Старицкого уезда Тверской губ. (МНИ) мелкие крючки или рога, многократно повторяясь, создают орнамент, в котором нет главного и второстепенного. Узор построен асимметрично. Тонкие зигзагообразные линии рисунка создают впечатление текучести узора в обе стороны.

В русском текстильном орнаменте такое асимметричное построение почти никогда не встречается. Исключение представляет полоска орнаментированной ткани из Шенкурского районного краеведческого музея. Орнаменты типа шевронов (из углов, направленных вершинами в одну сторону) наблюдаются и в браном ткачестве, вышивке и вязанье коми.

Асимметричная композиция свойственна также ряду русских вышивок с менее сложными узорами из Тарногского района Вологодской области, Шенкурского (или Онежского) и Карпогорского районов Архангельской области. Исследователь искусства народов Сибири С. В. Иванов, говоря об искусстве обских угров, высказывает предположение, что подобные асимметричные узоры ведут свое начало от орнамента меховых аппликаций.

Возможно, что такое же происхождение имеет асимметричный орнамент, наблюдаемый в вышивке и тканье русского Севера, возникший тут в результате общения с народами, носившими меховую одежду с аппликацией: коми-зырянами и ненцами. Подобного рода узоры встречаются и в текстильном орнаменте коми. На Обском Севере корни асимметричного орнамента рассматриваемого типа уходят в Усть-Полуйскую культуру, к последним векам до н. э.

Как мы видели выше, для северо-восточной и отчасти центральной полосы русского Севера характерны асимметричные мотивы геометрического орнамента, и узоры, где небольшое количество элементов, многократно повторяясь, создает довольно сложный, мелкий и дробный рисунок. На северо-западе они находят себе аналогии лишь в искусстве тверских карел и отчасти в тканых узорах ошевенских подолов (в районе Каргополья). Тканый браный орнамент русского населения северо-западной части Европейской России отличается большей простотой и ясностью, приближаясь в этом отношении к орнаменту центральной России.

В вышивке Северо-Запада преобладают изобразительные мотивы, геометрический орнамент здесь занимает подчиненное положение.

Из вышивок Северо-Запада мы остановимся лишь на одном мотиве двухголовой птицы. Этот мотив входит в большую группу узоров, выполненных двусторонним швом или росписью, имевших очень широкое распространение от Чудского озера до р. Ваги и от Онеги до верховьев Волги.

Здесь вышивки швом «роспись», выполненные тонкими, как графический рисунок, линейными стежками красной нити, полны образов матери-земли и древа жизни, охраняемых всадниками или птицами. Мотив двухголовой птицы или коня занимает среди них довольно большое место. Поиски истоков таких мотивов приводят нас к двухголовым подвескам-амулетам, часто находимым в русских, а особенно в финно-угорских могильниках X—XIII вв.

Для нас представляют большой интерес выводы Н. П. Журжалиной об ареале распространения в русских могильниках шумящих зооморфных подвесок, сходных с финскими. Оказывается, они встречаются в тех местах, где жили новгородские славяне, тверские, владимирские и костромские кривичи, а в могильниках смоленских кривичей, радимичей и северян таких подвесок не обнаружено.

И вот, по прошествии восьми — девяти веков в другом материале, уже не в металле, а в вышивке, мы можем обнаружить почти аналогичную картину распространения мотивов двухголовой птицы или коня. Они часто встречаются в узорах северной вышивки, в особенности на землях, связанных с новгородской культурой, впитавшей в себя в значительной степени и культуру племени весь. Мотивы двуглавой птицы и коня особенно распространены в районе Белоозера, Каргополья, Прионежья — местах наибольшей концентрации древнего племени весь, а также у населения Заонежья и у вепсов.

В смоленской, тульской, орловской, калужской, воронежской вышивках — в местах, где когда-то жила южная группа восточно-славянских племен, этот сюжет встречается очень редко.

В заключение приведем еще один пример поразительного сходства некоторых узоров в текстильном орнаменте очень отдаленных друг от друга районов. Манера изображения оленей на вышивке рубахи из с. Карпогоры на р. Пинеге почти идентична трактовке того же мотива в вышивке и ткачестве тверских карел. Допустим, что в данном случае такая аналогия могла явиться результатом переселения групп карел в XVII в. не только в тверские земли, но и на северо-запад Европейской России.

Однако наличие многих других сходных элементов в текстильном искусстве крайних западных и восточных районов русского Севера все же говорит о каких-то очень древних общих корнях искусства местных
племен, внесших определенный вклад и в развитие русского народного искусства.

В течение очень длительного периода финно-угры и русские жили рядом, постоянно обмениваясь продуктами своего труда и культуры.

Язык орнамента легче понять и усвоить, чем чужую незнакомую речь, и это определило проникновение элементов орнамента одного народа к другому, прибавив новые грани в текстильное искусство русского Севера.